Сентябрь 1st, 2013

По следам Йоуна Ученого

«По следам Йоуна Ученого»
(«Í spor Jóns lærða»)
Редактор Хьёрлейвюр Гухтормссон
Рейкьявик, 2013г., издательство «Hið Íslenska bókmenntafélag»
Ауртни Бергманн (Árni Bergmann)
«Книга о Йоуне Ученом и идеи русских об Исландии»

book jon laerda По следам Йоуна Ученого

В конце июля 2013 г. в Исландии был опубликован сборник статей, посвященных жизни и творчеству известного исландского ведуна, магического поэта, рунолога и друга эльфов Йоуна Гвюдмундс-сона Ученого (чудом не сожженного за чародейство в XVII веке). Этот сборник приурочен к открытию памятника Йоуну Ученому и его жене 10 августа 2008 г. Исландский вариант моего доклада о Йоуне Ученом, который я прочитал там же на конференции в 2008 г. включен в этот сборник. Сборник называется «По следам Йоуна Ученого»(«Í spor Jóns lærða»). Редактор книги – Хьёрлейвюр Гухтормссон. В сборнике «Í spor Jóns lærða», 2013 (стр. 135-142) опубликована рецензия Ауртни Бергманна на мою книгу «Йоун Книжник-Чародей» (и на другие мои работы): Árni Bergmann «Rit um Jón lærða og hugmundir Rússa um ĺsland». Выборочные страницы из книги в фотоальбоме в соцсети В Контакте.

Рецензия Ауртни Бергманна (Árni Bergmann)

arni bergmann По следам Йоуна Ученого Сс. 135-138. На конференцию о Йоуне Ученом, которая прошла в августе 2008 года [в Исландии], был приглашен русский ученый Леонид Кораблев. Леонид, который самостоятельно выучил исландский язык и исландский фольклор, 12 лет работал над биографией Йоуна Ученого на русском языке, и она была опубликована в 2009 году. Кроме того, в предыдущие годы он издал несколько книг, которые связаны с его главным интересом – рунологией, историями о магии и использованием магии, а также о Сокрытом народе – тут можно упомянуть «Графическую магию исландцев» (2002 г.), «Из рассказов о древнеисландском колдовстве и Сокрытом народе» (2003 г.), «Рунологию» Йоуна Оулафс-сона из Грюнна-вика» (2005 г.) и «Книгу историй об эльфах» (2008 г.), и эти книги содержат переводы касательно исландского фольклора об эльфах и Сокрытом народе и подборку легенд об этом великолепном совместном проживании исландцев в течение веков.

Биографию Йоуна Гвюдмундс-сона Ученого Кораблев назвал «Йоун Книжник-Чародей». Автор пишет в послесловии, что он не претендует, чтоб эту книгу считали «строго научным трудом» [1], которая «претендует на роль литературного труда» (с. 212). Он пишет, что основывался на работах Йоуна [Ученого], исследованиях о нем исландских ученых, особенно Эйнара Г. Пьетурссона, и то, что касается «знания Йоуна [Ученого] об эльфийском роде» (с. 211), он прибавил к идеям Йоуна [Ученого] кое-что из [преданий] более поздних времен, среди прочего из книг профессора Дж. Р.Р. Толкина. Автор много ссылается на работы Йоуна [Ученого] и пересказывает их, он переводит также фрагменты его поэзии и иногда сам сочиняет от себя. Он быстро проходит по жизни Йоуна [Ученого], останавливаясь лишь кратко на самых главных событиях его жизни – подробно [пишет] об убийстве испанских китобоев и об осуждении оного Йоуном [Ученым], а также о вражде с ним Ари из Эгюр. Природные опасности Исландии, плохая погода и прочее подобного рода появляются в книге в очередности разворачивания событий в пьесе. Но акценты все-таки расставлены совсем по-иному, чем привыкли люди, будь то традиционные биографии или исторические романы.

История Йоуна [Ученого] Кораблева – прежде всего о поведении Йоуна [Ученого] как руномастера и силового поэта, который лучше всех людей знает, как использовать белую магию против немертвых-драугов, колдовских посылов и прочих темных сил, которые недоброжелатели Йоуна [Ученого] призывают себе на помощь. Всё прочее почти не затрагивается: отношения Йоуна [Ученого] с другими людьми, попытки описания характеров, как и описание жестокого положения эпохи[2] и тех обстоятельств, кои подстегивали людей искать помощи в фольклоре и магии. Более того, история гонений на самого Йоуна [Ученого], преследования, суды и приговоры изгнания упомянуты вскользь. Об этих вещах говорится кратко и при первой возможности повествование переходит к схватке добра и зла в темный век, когда Йоун Ученый выступает всегда один против всех, если б не эльфы-льювлинги в камнях, его друзья, с которыми ему все-таки не всегда легко связаться, а также известные деятели культуры в одном ряду с Оле Вормом и епископом Бриньоульвюром Свейнс-соном.

Поступки Ари из Эгюр, Оулавюра Пьетурс-сона и прочих врагов Йоуна Ученого, которые как было возможно, выставлены как перегиб наглой власти начальников против упрямого оппозиционера – но повествование при любом удобном случае сразу же обращается к борьбе белой магии Йоуна [Ученого] против черной магии и опасных поручений, кои от этого происходят. Этой борьбе уделяется львиная доля внимания и большее место в тексте. Не успели провозгласить новый приговор изгнания Йоуна [Ученого] на альтинге, как он являет упрямое презрение в том, что [он] погружается в размышление о мире эльфов (с. 181). Приведем еще пример: Йоун Ученый отправляется в Копенгаген, чтобы добиться справедливости [в отношении своего приговора]. В начале главы о его пребывании там говорится, что Оле Ворм вызволил Йоуна [Ученого] из темницы потому, что ему было известно, что Йоун был «одним из немногих руномастеров, которые сохранили до сих времен древнюю руническую мудрость викингских времен» (с. 161). И, конечно, автор описывает всё дело Йоуна [Ученого] и всё то, что происходит или могло произойти в Копенгагене «земли и пути» (?) – глава состоит затем исключительно из вопросов датчанина и ответов Йоуна [Ученого] о рунах и их использовании встарь и ныне. Интерес самого автора полностью лежит в этом направлении. И, конечно, он сам пишет в аннотации к книге: «Эта книга пробудит интерес всех тех, кто любит германскую культуру, скандинавский фольклор и, особенно тех, кто считает Исландию живым заповедником мифического Севера, который сейчас исчез» [3].

Автор много исследовал из того, что касается этих вещей и старается комментировать их как в тексте [самой книги], так и в списке слов и понятий, который следует за биографией – [исландские] феномены, такие как «álög» (магическое проклятие), «sendingar» (колдовские посылы), шлем невидимости, гальдра-ставы. Он использует исландские термины в русской транскрипции вместе с их русскими переводами – исландское «dvergar», например, это «карлики-дверги» (русское «карлик» значит исландское «дверг»), «sendingar» – это «немертвые-драуги» [4], «útilegumenn» зовутся попеременно то «изгнанники», то «утилегуманны». Всё это интересно исследовать с научной точки зрения – и особенно то, что появляется ранее: сколь сильна духовная связь автора с самим миром идей Йоуна Ученого и его времени, с верой в эльфов и гальдра-ставы и тому подобное. Разными способами он становится рьяным защитником сего мира [идей Йоуна Ученого] против современности. В предисловии к «Книге историй об эльфах», а также при описании путешествия в Исландию Леонид Кораблев говорит с презрением о невежестве в смеси с торговлей, которые проявляются в исландских эльфийских традициях для иностранных туристов и о сомнительности подачи известных гальдра-ставов [изображенных] на сувенирах.

Он считает, что исландцы предали свои яркие воспоминания об «истинных [исландских] эльфах (Сокрытом народе), которые жили бок о бок с людьми». Хотя он надеется, как было упомянуто выше, что до сих пор Исландия в некотором отношении [является] «заповедником» тех верований, которые были, и что до сих пор можно «войти в контакт с тем, что ныне осталось от исландского Сокрытого народа».[5]

Эти слова наводят на мысль о том, что же за роль Исландии, древней и новой исландской литературы, культурных традиций, значила прежде и позже в России. И не менее то, насколько близко всегда было между научным любопытством и «духом желания», которые хотят сделать Исландию (и Исландию как часть «Севера») своего рода местом перемирия или Утопией, где энергичные энтузиасты находят иное общество, образ жизни или великолепную еду, [лучше], чем они сами привыкли в своей реальности. Возможно Исландия для них – это то место, где сбываются важные мечты их самих…

Сс. 141-142. Нечто из этих традиций присутствует в книгах Леонида Кораблева. На самом деле, он не делает из Исландии Утопию. Он [находится] на другом пути, чем большинство его предшественников, которые жили идеями времен Эгилля [Скалла-Гримс-сона] и Снорри [Стурлу-сона] или идеями настоящего времени Халльдора Лакснесса. Кораблев находится в том печальном времени, в котором жил Йоун Ученый. И он надеется, как и прочие, что у Исландии, некоторым образом, особое положение, которое для него [представляет] большую ценность, [что Исландия] то место, где можно найти «живой заповедник» того Севера, который исчез, и с тем некий приют для того, кто смотрит вокруг себя в свое время и видит мало из того, что ему по душе. Он по своему бредёт в русле моды представлений, которая получила широкое распространение о том, что люди фанатично желают видеть в древних и таинственных текстах, [чародейских] изображениях и рунах некое погибшее знание, утерянную мудрость, которую вероятно можно вызвать [к жизни] на свет Божий с помощью многого чтения и изобретательности.

Леонид Кораблев следовал предмету своего интереса с довольно большой способностью…

(Перевод с исландского – Л.К., август 2013 г.)

[1]
«Йоун Книжник-Чародей» (2009 г.), с. 209. Здесь далее указываются страницы в этом издании.

[2]
Здесь неточность – Л.К.

[3]
См. Сайт автора alfatruin.msk.ru.

[4]
Не совсем верно – Л.К.

[5]
Леонид Кораблев «Книга историй об эльфах», Москва, 2008, с. 14-15, см. также alfatruin.msk.ru .

divider

Comments are closed.